© Teatro Di Capua

“МУЗЫКА ДОНОСА”. Борис Аксельрод


“А до носа, а до носа ни руками, ни ногами не достать”, – сочинил когда-то Хармс. Театр Ди Капуа предпринимает эту заранее обреченную абсурдистами на неудачу героическую попытку. Доносы зафиксированы во множестве уже в клинописи. Это род государственной молитвы, онотологическая особенность хомо сапиенса. Перекладывая образчики “слова и дела” ХVII века на мотивы всех времён и народов, театр пропевает отходную. Ибо тот социальный тупик, в котором обреченное общество уныло продолжает свою. возню, безысходен. Единственно возможный выход, предложенный Александром Введенским: “надо жить начать обратно”, – пока не популярен. Безумие жертв и палачей почти трехсотлетней давности трагическим отсветом ложится на современность.
“Печное действие” набирает обороты, и катастрофа, грозящая уже всем, придаёт музыке доноса уже вовсе апокалиптическое звучание, благодаря пассионарности ансамбля, во главе с Илоной Маркаровой.. Не Европу ли отпевают артисты в конце своей оратории, не те ли самые “дорогие могилки” видят зрители в последней мизансцене.. .

актировать и добавить что-нибудь интересное.

Надежда Таршис

Спектакль играется теперь в реальных катакомбах Собора Петра и Павла, на Невском 22. Почти в полной темноте, при свечах. Там, где в недавнюю эпоху был бассейн… Страна доносов ХVII века, распевающая свои пасквили на все лады, в жанрах от арии до частушки, у зрителя начала третьего тысячелетия неизбежно сопрягается со Страной Советов, Архипелагом Гулагом. В голове копошится мысль, что трагически-задорно тут отпевается и наш ХХ век. Ведь пока этого не происходит, у государства не может быть будущего. Спектакль, устремлённый в прошлое, работает на завтра. Ди Капуа и его команда парадоксальным образом трансформировала старообрядцев в футуристов. Ведь в нашей съехавшей с исторической оси Родине, как говаривал Лесков, “невозможности нет”. Скоморохи, они же и псалмопевцы: артисты высокого класса. От отчаянного лицедейства до сосредоточенного ритуала, таков масштаб действа. Зрителей проводят крутым маршрутом. Горят свечи. Финальное отпевание над гробами, над длящейся историей.

Татьяна Джурова

 

«Режиссер Джулиано Ди Капуа вглядывается в русскую историю с веселым ужасом и изумлением чужака. Потому что происходящее там (всего какие-то три века назад) и всегда — самая настоящая «дичь». Но «дичь» жестокая и беспощадная. В фокусе этого взгляда не столько государственный геноцид, и не одного сословия или национальности — целой страны, целого народа, сколько обратная реакция, психология стукача, упоение доносительством или, наоборот, пассивная надежда жертв на верховную милость».

Алексей Никонов

 

«Как же печальна наша русская жизнь…»- говорил наш первый поэт. Печальна. Но в этой печали подлость странным образом перемешивается с неизвестно откуда взявшейся красотой. А предательству всегда отвечает вера, смерть здесь повсюду, но среди неё всюду – жизнь. А против ужасных дел наших правителей всегда будет поэтическое слово. 
Ни в этом ли залог успеха спектакля? Ведь речь идет, как выясняется – о нашей с вами жизни, которой за эти триста лет ничем не изменилась. Что с таким блеском и показывает очередной спектакль Театро Ди Капуа. 

Галина Пальчик

 

 "Соотношение политики морали и религии в произведениях протопопа Аввакума..."—это была тема моей защиты на истфаке. Сегодня на спектакле Ilona Markarova Театро ди Капуа ( художник- постановщик—Максим Исаев) случилось небольшое дежавю. Письма Аввакума, текст Никона, заговоры Забелина, тексты доносов Алексею Михайловичу...это исключительный, мощный, очень красивый текстовый материал, уже не существующий в информационном поле. А в сочетании с экспрессией актеров, которую художник постарался вставить в жесткие рамки эстетики, отсылающей к "обмирщенным" канонам 17-го века все это создает спектакль, местами, (пока, местами) достигающий графической точности. Хочется чтобы этот спектакль игрался и игрался и хочется его еще раз увидеть через несколько месяцев, когда он, окончательно отточив форму , похоже, станет неким новым жанром, где исторический, но "утробно" близкий текст, существует в рамках лаконичной, почти балетной сценографии, обрамляющей внутреннюю экспрессию актеров. Спасибо! И отдельное восхищение человеком, которому пришла идея поднять и вывести на сцену этот пласт информации и этот корпус текстов - браво,
Ilona Markarova !

Свят Павлов

Самое крутое в постановке - это крайне смело и вместе с тем деликатно выбранная интонация. То, чего не хватает многим современным художникам, берущимся за сложные и многослойные темы. Если не разбавлять безапелляционную серьезность повествования, то художественное произведение рискует превратиться в судебный процесс. Но или в идеальном случае в условный шедевр в духе "Андрея Рублева", который никто безболезненно не сможет досмотреть до конца. Правда куда чаще авторы предпочитают скатываться в весело и задорно, превращая все вокруг в бесконечный КВН. За подобное "творчество", безусловно, нужно пиздить ногами, не иначе.

В "Слове и деле" также не может не импонировать акцент на времени, его эстетике и эмоции, а не на желании осудить и приговорить. Исторический процесс в отличие от людей объективен. Поэтому не нужно резать зрителя солженицыновской правдой. Она у него и самого где-то припрятана. И очень здорово, что ди Капуа это понимает, стремясь изобразить эпоху, а не ее конъюнктурную интерпретацию. Конечно, либерал может увидеть в постановке некую имперскость, а монархист революционный пасквиль. Но последнее, что стоит делать в этой жизни, так это спорить с идейными.

Мне бесконечно греет душу тот факт, что в России еще есть художники, говорящие о вещах, которые их лично волнуют и завораживают. Велик соблазн выполнять социальный заказ и делать дешевую хуету о Николае II, Сталине или Великой Отечественной войне. Лучше расскажи о XVII веке. Потому что XVII век это действительно важно.


 

Мария Долгорукова Okolo.me

Честно, говоря, когда хочешь поставить тот или иной падеж итальянской фамилии режиссера – впадаешь в ступор. В не меньший ступор впадаешь от творчества Джулиано Ди Капуа и его инфернальной музы – Илоны Макаровой. Их спектакль “Слово и дело” без иронии – очередной шедевр.

Место, выбранное для спектакля соответствовало тематике – мрачные подземелья готической Петрикирхе на Невском проспекте, в которых когда-то купались атеисты и атеистки. Минуло несколько десятков лет и вот уже дети людей, уничтожавших религию, внимают мистическому откровению.

Да, именно так. Спектакль производит впечатление мистическое. Низкие своды, скамьи, обшарпанные стены, полумрак. Прекрасная Илона Маркарова в застывшей позе, со свечой на входе, средневековые мешковины на актерах. Но главное – их речь. Звучание старорусского языка (в основе постановки – реальные письма русских крестьян, а также известных исторических персон: патриарха Никона, протопопа Аввакума и боярыни Морозовой – царю Алексею Михайловичу Романову) вкупе с мимикой и характерами персонажей производит впечатление путешествия на машине времени.

Итак, мы в оказались в допетровской Руси во времена раскола. Тем зрителям, которые читали «Слово и дело» Пикуля или помнят русскую историю, будет воспринимать спектакль проще и интереснее. Но тем, кто уже все забыл, сам режиссер в помятой рубашке попытался в своеобразном стиле кое-что объяснить перед спектаклем. Попросив выключить телефоны, Джулиано стал трясти головой и кричать: Раскол! Six,six,six! Number of the Beast!

 

Чтоб понять этот рок-н-рольный намек, углубимся в историю. «Слово и дело» – это условная фраза, которая в грозные времена «тишайшего» Алексея Михайловича Романова означала готовность дать правдивые показания о преступлениях против веры и государственной власти. После Смутного времени власть нуждалась в поднятии авторитета, и распространение порочащих монарха сведений, каралось смертью. А реформы патриарха Никона пришлись на кругленькую дату: все ждали 1666 года.

Старец Стефан Зизаний в 1644 издал книгу, в которой ясно говорил – Антихрист явится в 1666 и начнет запрещать истинную веру. Как в воду глядел. А теперь представьте: еще совсем недавно при батюшке нашем Иване Грозном Стоглавый собор предал анафеме всех, кто не крестился двумя перстами, и объявил их исчадиями Сатаны.

И вот насаждавшая истинную веру центральная власть сама заставляет всех креститься тремя перстами вместо двух! Да еще и старец Зизаний посты строчит из своей кельи, и год на дворе 1666. Жутковато.

Но вернемся к речи. Благодаря старым русским оборотам, которые кажутся живыми и даже более настоящими, чем наша выхолощенная Пушкиным речь, и непревзойденной игре актеров, слова протопопа Аввакума звучат пронзительно и сокровенно: «Егда Никон послал мене в смертоносное место, во Дауры, тогда постигоша мя на пути злой воевода Афанасий Пашков, по лицу моему грешному бил своима рукама, и со главы власы драл, по хребту моему бил чекмаром». Так описывает свои злоключения основной свидетель раскола. Не знаю, что такое «чекмар», но кажется, что бьет он действительно больно.

 

У философа Александра Дугина есть интересный текст «Филолог Аввакум», в котором утверждается, что «Житие» Аввакума – это фактически первый литературный текст в истории страны. Чувствуете как возрастает историко-литературное значение спектакля?!

Обосновывает свой тезис Александр Гельевич так: литература, по мысли философа, это разрыв сакрального текста, сакральной утопии. Разрыв, революция, в результате которой возникает автор, ставящий под вопрос целостность мира. Характерный признак возникновения литературы – проникновение в священный текст народной речи. Что мы и наблюдаем у Аввакума. Полноту и образность этой речи великолепно передают актеры театра Ди Капуа.

А вот дальше начинается та самая магия, о которой мы говорили вначале. Вроде бы ничего необычного: на сцене 6 актеров, никто никуда не уходит, не приходит. Но погружение полное. Есть отдельные яркие моменты, когда зал оказывается вовлеченным. Например, один из персонажей спектакля, который читает челобитные казака на узнаваемый мотив Боба Марли «No woman, no cry» поет «Не рыдай мене мати, не рыдай мене мать». Зал подпевает.

Ох и хитер же Джулино Ди Капуа! Режиссер явно неспроста выбрал Боба Марли. Ведь известный певец тоже из старообрядцев – Боб Марли состоял в секте«Двенадцать колен Израиля», и верил, что последний император Эфиопии Хайле Селассие Рас Тэфэри Мэконнын Первый был воплощением Иисуса, которого члены секты называют не иначе, как Джа.

 

Старообрядцы верили, что старец Зизаний не ошибся и Антихрист пришел на Соборе 1666 года, когда иерархи церкви окончательно утвердили реформы Никона, и сакральный мир Святой Руси ушел под воду вместе с Китежем. Боб Марли верил, что истинный рай – Эфиопия, Вавилон – это прогнивший Запад, а Иисус был, конечно же, чернокожим.

Философ Адорно говорил, что в мире после Освенцима ничего нельзя утверждать наверняка. Христа и Антихриста каждому нужно изобрести вновь. Так и в финале спектакля чудесная многоголосица персонажей сменяется траурным плачем Илоны Макаровой. Наступают похороны – время отделения зерн от плевел.

This site was designed with the
.com
website builder. Create your website today.
Start Now